Треск, щелчок!

— Боже мой, он застрелился! — кричу я, открывая глаза. Капитан сидит, прислонившись к борту, его череп расколот пулей, глаза расширены, язык высунут меж двумя рядами белых зубов. Из головы хлещет кровь. Я наклоняюсь и дотрагиваюсь до него.

— Глупец, — говорю я. — Зачем он это сделал?

Люди в ужасе. Они стоят над двумя трупами и вертят головами, озираясь на марсианские пески и отдаленный колодец, в глубоких водах которого колышется тело Риджента. С пересохших губ срываются хрипы и всхлипы — они как дети, не принимающие страшного сна.

Люди поворачиваются ко мне.

После паузы один говорит:

— Теперь, Мэтьюз, капитан — ты.

— Знаю, — неторопливо отвечаю я.

— Нас осталось всего шестеро.

— Боже, все случилось так быстро!

— Я не хочу этого! Нужно немедленно убираться!

Люди раскричались. Я подхожу к каждому и дотрагиваюсь на этот раз моя уверенность глубока, она просто поет от восторга.

— Слушайте! — говорю я и дотрагиваюсь до их локтей, рук, ладоней.

Мы все смолкаем.

Мы — вместе, мы — одно.

— Нет, нет, нет, нет, нет, нет! — кричат внутренние голоса из глубины, из узилищ их тел.

Мы смотрим друг на друга. Мы — это Сэмюэль Мэтьюз, Реймонд Мозес, Уильям Сполдинг, Чарльз Эванс, Форрест Коул и Джои Саммерз; мы молча разглядываем друг друга: у нас побледнели лица, руки трясутся.

Потом все как один поворачиваемся в сторону колодца.

— Пора, — говорим мы.

— Нет, нет! — пронзительно протестуют голоса, уже упрятанные, складированные, подготовленные к вечному хранению.

Ноги несут нас по песку, со стороны могло бы казаться, будто это гигантская двенадцатипалая ладонь передвигается по горячему морскому дну, перебирая пальцами.

Нагибаясь над колодцем, мы заглядываем в него. И видим шесть лиц: они смотрят на нас из холодных глубин.